Мне важно начать писать именно сейчас

Вот у вас сердце слева. А у меня сердце справа. Остальные внутренние органы тоже расположены зеркально: например, печень — слева. Да, такое бывает. В детстве эту часть меня часто узнавали раньше, чем обо мне самом. Это не совсем прикольно, так как тянет за собой кучу проблем со здоровьем.

Я приходил в школу, а учителя уже знали: Игорь — особенный мальчик, у него сердце, с ним нужно осторожнее. Мама заранее всё объясняла. Конечно это была забота: взрослым нужно было знать о моём здоровье. Но получалось, что я только появлялся в новом месте, а какая-то история обо мне там уже существовала.

Причём я сам не всегда воспринимал себя так, как меня представляли другим. Я жил с этим телом с рождения. Для меня оно было обычным — другого у меня не было. А окружающие уже знали, что внутри меня есть проблема, которую нужно учитывать.

Много лет я думал о своём сердце как о своего рода печати Каина. В моём ощущении это был одновременно оберег и отметина. Как будто на мне стоит какая-то божественная печать: я редкий, особенный, заслуживающий отдельного внимания. И она же напоминает, что я уязвим, что мне нужно быть осторожным, что со мной может что-то случиться. Внутри это могло звучать и гораздо грубее: слабый, инвалид, близкий к смерти.

Одна и та же особенность давала мне ощущение исключительности и постоянно обозначала мои ограничения. Я до сих пор пытаюсь понять, сколько в моём отношении к себе выросло вокруг этого сочетания.

В тридцать два года мне сделали очень редкую и сложную операцию на сердце. В России я нашёл только одного хирурга, готового за неё взяться. Гарантий мне никто не давал. О том, как всё проходило и что было после, я рассказал отдельно. За этим коротким «мне сделали операцию» осталось столько страха, решений, ожидания и восстановления, что мне важно самому рассказать, как я это прожил.

И довольно быстро выясняется, что одного сердца для этого мало.

Мне тридцать три, и я уже успел прожить несколько разных жизней. Длительные отношения, расставания, годы с чемоданом, новые страны, работа, проекты, множество мужчин, с которыми мы спали, встречались, иногда пытались построить что-то ещё. Например, вы знали, что я однажды почти вышел замуж за незнакомца?! Всё это происходило со мной, но иногда мне самому трудно почувствовать, сколько всего уже произошло.

Что довольно странно для человека, который семь лет ходит на терапию. Недостатком внимания к собственному внутреннему миру я явно не страдаю. Я много думаю, разбираюсь в своих реакциях, стараюсь осознанно выбирать. А потом оглядываюсь на несколько лет и понимаю, что жизнь всё равно случилась быстрее, чем я успел её заметить.

Первые пять лет терапии я много разбирался с отцом и с тем, чего мне не хватало в отношениях с ним. Потом мы встретились. Эта встреча сильно изменила мою жизнь, но сама история до сих пор в основном живёт внутри меня. А мне хочется рассказать, как я к ней пришёл, чего ждал и что со мной произошло после.

Я думаю о других парнях, в том числе геях, которые тоже пытаются разобраться в отношениях с отцом, в своей потребности в мужском внимании, поддержке, близости. Мне хочется, чтобы кто-то из них прочитал мою историю и смог узнать в ней что-то своё. Может быть, ему стало бы легче об этом говорить. Или он просто почувствовал бы себя чуть менее одиноким.

С операцией похожая история. Я знаю, каково искать человека, который готов тебе помочь, когда никто не может обещать, что всё закончится хорошо. Мой опыт не даёт гарантий другому человеку. Но я всё равно хочу им поделиться. Рассказать, что со мной происходило, что помогало выдерживать и как я восстанавливался. Мне было бы важно знать, что этот рассказ кого-то поддержал.

В моей жизни было много людей. Каждый знает меня на каком-то отрезке, помнит свою версию. Мне не хватает тех, кто видел бы эти отрезки вместе, кому можно рассказать, что было раньше и что произошло потом. И всё яснее становится, что я сам тоже хочу увидеть эту жизнь целиком — хотя бы настолько, насколько у меня получится.

Наверное, поэтому мне сейчас важно писать. У меня накопилось слишком много прожитого, чтобы оставлять его только внутри себя. Хочется задержаться, подобрать слова, самому услышать, что я пытаюсь сказать. Дать кому-то возможность меня увидеть и услышать что-нибудь в ответ. Мне важно, чтобы у этих историй появился собеседник.